Капитан "Арабеллы" в суде: "Это я сказал Егорову отойти от "Булгарии"

Сегодня в 10 утра Московский районный суд Казани начал второе судебное заседание по уголовному делу капитана судна "Дунайский-66" Александра Егорова. Мужчину обвиняют в неоказании помощи тонущим пассажирам "Булгарии".

Рассматриваются 11 томов уголовного дела Александра Егорова.

Свидетелем по делу проходит и капитан теплохода "Арабелла" Роман Лизалин, чей экипаж спас выживших пострадавших и доставил их в Казань.

Его показаний ждали с особым нетерпением. Ранее команда "Дунайского" признавалась, что видела плоты с людьми. Но капитан приказал следовать дальше, так как Александр Егоров связался с капитаном "Арабеллы", которая шла навстречу. Тот сказал ему, что сам справится. Дело в том, что буксир бы мог помешать спасательной операции: низкая маневренность и большой вес. Эти слова Лизалин мог подтвердить или опровергнуть в своих показаниях.

- Капитан буксира "Дунайский-66" спросил меня по рации: "Ну что? Помощь нужна?". Я ответил: "Нет, отойди подальше", - спокойно сказал Лизалин на суде.

По словам капитана "Арабеллы", под кормой буксира находился человек в спасательном круге и приближение судна могло потопить его волной.

Напомним, двухпалубный теплоход «Булгария» затонул во время грозы неподалеку от села Сюкеево на Волге. Спастись удалось 79 пассажирам и членам экипажа. Остальные, 122 человека, среди которых было 28 детей, погибли.

Александр Егоров вины своей не признает. В письме, которое он отправил в «КП», мужчина рассказал обо всех обстоятельствах дела.

«10 июля 2011 г. пройдя буй № 83, увидел навстречу мне идет теплоход «Арбат». Капитан «Арбата» сообщил мне, что в районе осевого буя № 82 заметил непонятные плоты. Попросил меня обратить на них внимание. Особого значения данному сообщению я не предал, так как не было сигналов бедствия или других оповещений о катастрофе. Про крушение «Булгарии» узнал вечером из новостей».

ЧИТАТЬ ПИСЬМО КАПИТАНА:

На первое заседание, которое проходило 6 декабря в Камском Устье, Александр Егоров явился в сопровождении своего адвоката.

- Я не понимаю, в чем я виноват. Пусть все решит суд, - заявил капитан журналистам.

Александр Егоров рассказал свою версию произошедшего и добавил, что не понимает, почему его сделали "козлом отпущения".

- Почему крайним сделали меня? - с горечью спросил он у суда. - Почему за это не отвечает и команда "Булгарии"? Если бы они выполняли свои обязанности, то трагедии можно было бы избежать... По крайней мере, последствия были бы гораздо меньше...

Расшифровка показаний капитана «Арабеллы» Романа Лизалина во время суда над Александром Егоровым

Прокурор: Что Вам известно о событиях в связи с кораблекрушением теплохода «Булгария»?

Лизалин: 10-го числа мое судно совершало рейс по маршруту Казань-Елабуга-Булгар-Казань. Мы подошли к 81-му бую, приблизительно в этом районе [произошло крушение], по времени я уже не помню, прошло достаточно много времени, все записи есть в вахтенном журнале и он в ходе следствия был осмотрен, все показания задокументированы.

Судья: Поясните, какая была погода, видимость.

Лизалин: Погода была переменчивая, был проливной дождь, ветер. Видимость также разнилась. При порывах была, естественно, хуже - примерно от 3-х километров. На вахте был я, мой третий помощник. Примерно в 12 часов мы отошли от Булгар. Сигнал был неустойчивый, скорее всего из-за молнии и грома. Вообще я был удивлен, что очень плохая связь, но это погодные условия. Так бывает. Услышал обрывками фразы, чей разговор – я не мог определить, то ли это диспетчер с кем-то [говорит], то ли какие-то суда переговаривались, о том, что якобы люди на воде находятся. Сколько их, в каком месте – я этого не слышал. Стал переспрашивать, выходить на связь, чтобы уточнить, с кем дальше разговаривать, но ничего не получилось. В итоге, пока я сам туда пришел, чтобы увидеть своими глазами. Чтобы убедиться. Но это любой капитан бы сделал. Я добавил максимально ход, чтобы подойти в кратчайшие сроки к предполагаемому месту. В тот момент никто ничего не мог сказать. Но, когда визуально осмотр провели, я увидел плоты, на которых находились люди, обломки теплохода, мебель, мусор, людей в воде. Они жгли фальшфайера, сигналы подавали. И уже подходя к 82 бую, непосредственно к этим людям, к этим плотам, мы разлшлись с теплоходом «Дунайский 66». Увидел то я его раньше.

Судья: Когда вы его увидели? В какой момент?

Лизалин: Расстояние между буями, как правило, 3 км. Оно может меняться, но, в основном так. От 81-го буя к 82-му бую в бинокль я видел плоты, состав, толкаемый «Дунайским 66».

Прокурор: На каком расстоянии примерно «Дунайский-66» находился от плотов?

Лизалин: Визуально определить трудно, я могу ошибиться.

Прокурор: Километр? Три? Пять? Десять?

Лизалин: Это было не 5 и не 10. (пытается объяснить, показывая руками)

Прокурор предложил нарисовать. Рисуют и поясняют.

Лизалин: Я не могу точно показать, все-таки вода не асфальт, точно линейкой не замерить. И еще, за кормой у него (имеется в виду «Дунайский 66», прим. авт.) я увидел человека на круге (спасательный круг, прим. авт.), потом оказалось, что это был старпом (старший помощник капитана «Булгарии» Рамиль Хаетов, прим. авт.). Когда он меня спросил, нужна ли помощь…

Судья (уточняя): Кто он?

Прокурор (подсказывая): Подсудимый Егоров.

Лизалин: Он же мне не представился, что он Егоров. В общем, судоводитель теплохода «Дунайский-66» спросил у меня… Знаете, там даже диалогом нельзя назвать. Он спросил у меня: «Арабелла», ну что, помощь нужна?», я сказал: «Нет, отойди чуть дальше». Почему? Объясняю. В тот момент, когда мы с ним общались, я увидел у него под кормой был вот этот старпом, и не было гарантии, что там не было других людей. Я примерно прикинул, что по расчетам, если он начнет останавливаться, то может покалечить кого-нибудь. Это на самом деле было не безопасно. А потом, вы понимаете, мы к этому времени уже начали процесс спасения. Даже если бы он хотел вступить, начал бы спускать шлюпки, он бы мог повредить.

Судья: А другие переговоры какие-либо были?

Лизалин: Нет. Там уже было не до этого.

Судья: Вы начали спасательные действия?

Лизалин: Совершенно верно.

Судья: А в чем они заключались?

Лизалин: Спасательные действия? Я спустил все имеющиеся у меня шлюпки, ребята все у меня, слава Богу, активные. Мы спустили шлюпки, вышли вперед. Почему я сам не подошел на теплоходе непосредственно? Это неправильно – подойти к людям на воде. Во-первых, это небезопасно для них. Я на тот момент не знал, где затонула «Булгария». Чем это могло быть чревато? Мы могли проломиться, если б последовали над ней. Мои шлюпки вырвались вперед, у них у всех (у членов экипажа, - прим. авт.) были рации и они шли на разведку и они кого-то уже по ходу поднимали в них. Когда они мне точно сказали, что «вот, она здесь!», тут всплыл круг «Булгарии», его подергали, определили, что тут, мазутная пленка, я, естественно, стал двигаться медленно в направлении «Булгарии», чтобы ускорить процесс подъема. Потому что в этот момент шлюпки уже собирали пострадавших на борт, и шли ко мне навстречу. Чтобы ускорить этот процесс, я стал медленно двигаться в направлении «Булгарии». Ну, естественно, людей мы собрали, начали еще разведку на местности проводить, волны начали усиливаться. Как раз последнюю женщину подобрали, она была уже не жива, у нее сердечное, реанимация не помогла. Мы ее последнюю подняли и действительно шторм начал усиливаться, невозможно и небезопасно нашим шлюпкам было находиться на воде. Но к этому времени туда подоспели силы МЧС. И мы с ними согласовали действия. Я сказал «Ребята, меня начало разворачивать, ветер поменялся и меня начало валить на «Булгарию». Я могу проломиться». Я же не знал, сколько над ней воды. У меня ребята все объехали на воде, сказали, что больше нет никого. Я МЧСникам сказал: «Вы еще тут разведуйте. Я пока выберу якорь, отойду чуть подальше к горе. Обратно вернусь, если кого здесь найдете, мы его сразу заберем и пойдем в Казань». Ну так все и произошло. Я дошел до Сюкеевского берега, там развернулся, обратно пошел не спеша. Мне сказали, что там никого нет больше. Тут прибегает медик, говорит, что срочно надо двоих на берег госпитализировать. Я связался с «Метеором», скоростное судно, и двоих отправили на берег, потому что надо было не амбулаторно лечить.