Верните мне сына: исповедь няни, которой на 7 лет отдали ребенка, а потом забрали

Больше двух лет Татьяна не может увидеть мальчика, ставшего для нее родным

- За шесть лет, которые мальчик жил у меня, биологическая мать ни разу его не навестила и нас не приглашала к себе. Неужели сердце не екнуло? Когда я его привезла к себе домой, ему было 11 месяцев. У меня он сделал первые шаги, произнес первые слова, зубки у него резались. А сколько бессонных ночей я провела у его кровати, когда он болел? Ей это было абсолютно неинтересно. Это мой ребенок, что бы она ни говорила, - убеждена Татьяна Калентьева.

Наша героиня – жительница Набережных Челнов. В 2013 году, после выхода на заслуженный отдых, она устроилась няней в Москве. В столичной семье была новорожденная двойня – девочка жила с мамой, а для мальчика и няни сняли отдельную квартиру. Когда детям исполнилось 11 месяцев, их мать Ольга (имя изменено – ред.) попросила Татьяну отвезти Максима (имя изменено – ред.) на время к себе домой в Татарстан. Даже подготовила для этого доверенность. В результате мальчик жил у няни, которая стала для него мамой, шесть лет. Потом Ольга резко забрала ребенка, несмотря на то что он уже был привязан к другой женщине. Далее приведем рассказ 64-летней Татьяны Григорьевны для «КП-Казань» – из первых уст.

Ребенка поили таблетками, чтобы он спал?

- Его, как вещь, взяли и переставили. Был здесь, теперь там. Я писала жалобы в опеку. Мне присылали ответы, что у ребенка все хорошо – он имеет отдельную комнату, кровать, мебель. А как же его эмоциональное состояние? Он первый класс еле-еле окончил. У меня есть информация, что он спал на уроках. Это на Максима вообще не похоже. Это настолько живой и энергичный ребенок. Он днем не хотел спать. У меня есть основания полагать, что его поили таблетками, поэтому он и спал.

Когда я увидела его спустя 20 дней после того, как Максима забрали у меня, на его лице был застывший ужас. Будто он ребенок войны. В глазах был испуг. Я по-другому этот день вспоминать не могу. У меня истерика случается, когда я начинаю вспоминать тот день. Ольга тогда заявила: «Кого вы мне привезли? Он сестру бьет, в школе ворует». Этого представить невозможно, чтобы Максим воровал. Я у нее спросила, что он ворует. Она ответила: «Еду в школьной столовой». Получается, если ребенок ворует еду, значит, он голодный и его плохо кормят? Больше я мальчика не видела.

После первого класса Максима отправили в частную закрытую школу-интернат, он там находится уже второй год. Я туда ездила, но мне не удалось увидеть сына. Территория там закрытая, на окнах решетки. Кто-то открывал штору, смотрел. Я подумала, вдруг Максим меня увидел в окно…

В суде я увидела характеристику с этого интерната и была шокирована. Они пишут, что ребенок ворует у других детей. Выходит, если это правда, то они от полиции скрывают преступление? Его биологическую мать должны были поставить на учет тогда. А где вообще доказательства, что он ворует? У кого он что-то украл? Ни одной фамилии не указали. Может быть, это вообще клевета на ребенка! Там много плохого про Максима написали: что он бьет других детей, ломает вещи, не любит ездить на экскурсии, ни с кем не дружит. Вы приезжайте в Набережные Челны – у него тут столько приятелей. Когда Максим уехал, это было в конце августа, до ноября ко мне приходили его друзья и спрашивали: «А где Максим? Он приедет?».

Обзванивала знакомых и предлагала забрать сына

- Ольга, когда я работала у нее, рассказывала мне, что детей ей родила суррогатная мать. Говорила, что в роддоме она не хотела брать мальчика – только девочка нужна была. Но ей сказали: «Не возьмете мальчика, тогда и девочку нельзя». Она мне даже сказала, что обзванивала знакомых и друзей, предлагала взять мальчика, но никто не согласился. Для меня это был ужас, я ведь сама мать двоих детей.

Потом она мне сообщение присылала, где подтверждала, что мальчик не ее, его родила суррогатная мать, а ей приходится за него платить. Она ведь присылала около пяти тысяч рублей ежемесячно пока Максим жил со мной. Эта переписка нотариально заверена.

Потом ситуация изменилась - в бланке, который был предоставлен в суд со стороны Ольги, было указано, что она сама родила этих детей путем кесарева сечения. Но я делала ей массаж и не видела никаких шрамов на ее теле. Более того, на этом бланке не было ни подписи врача, ни печати. Теперь я вообще не уверена, что она является биологической матерью этих детей.

В Набережных Челнах ребенок был счастлив, уверяет Татьяна

«Меня жалеть не нужно, я взрослый человек»

- По первому исковому заявлению в усыновлении мне отказали. Хотя юристы говорили, что все было на моей стороне. Второе исковое заявление – по порядку общения с ребенком, то есть я просто прошу разрешить мне видеться с Максимом. Районный суд Москвы отказал, апелляцию Мосгорсуд отклонил. Будем обжаловать в Кассационном суде. Я дойду до Верховного суда РФ. Я ведь не за себя борюсь, а за судьбу ребенка. Многие говорят, что меня жалко. Меня жалеть не нужно, я взрослый человек. Это все ради Максима, который не имеет защиты. Я ведь ему крестная мама - перед Богом несу крест за него, я верующая.

«Мальчик так и не приобрел семью, и это главная проблема»

Многодетная мать и общественница из Набережных Челнов Юлия Снегур помогает Татьяне Калентьевой добиться общения с Максимом. Она и сама сталкивалась с похожей ситуацией - три года челнинка растила девочку-подкидыша, которую ей оставила случайная знакомая из соцсетей. Потом ребенка изъяли и увезли к бабушке в Омскую область.

- Ольга объяснила, что отправила сына в интернат потому, что он не смог адаптироваться, якобы у него были психологические отклонения. Так вы представьте: у ребенка всю жизнь была мама, а потом у него ее отнимают. Да, отклонения могли возникнуть, но Ольге нужно было выстраивать отношения с сыном. Мало иметь кровные узы, - рассуждает Юлия Снегур. - Ольга говорит, что этот интернат – хорошее заведение, с грамотными специалистами. Но какие бы ни были педагоги, ребенок должен иметь общение с мамой. Мальчик так и не приобрел семью, и это главная проблема. Максим сейчас чувствует себя брошенным и никому не нужным. Он ведь не знает, как Татьяна борется за него, сколько отписок она получила, но продолжает бороться.

Активистка считает, что органы опеки и уполномоченные по права ребенка должны объединиться и поговорить с Максимом.

- Пусть спросят, хочет ли он жить в семье с биологической мамой или в семье с приемной мамой Татьяной. Ему в этом году исполнится 10 лет, он уже вполне осознанно может рассуждать на эту тему, - констатирует Юлия.

Татьяна очень надеется, что ей все-таки позволят видеться с Максимом

Предыстория. «Мама, борись, не отдавай меня»

До августа 2020 года Максим жил с Татьяной в Набережных Челнах. Все эти годы она растила мальчика как родного сына, даже на море возила. Ольга несколько раз продляла доверенность на ребенка, просила челнинку под разными предлогами оставить мальчика у себя еще на некоторое время.

Подошло время Максиму идти в школу. Женщины договорились, что Татьяна привезет мальчика в Москву к родной матери.

- Я купила билеты на 28 августа, но Ольга сказала, что это слишком рано. Заявила, что я должна поменять билеты на 31 августа, - вспоминает Татьяна Григорьевна. – То есть она хотела, чтобы я привезла Максима всего за день до 1 сентября. А ведь ему нужно было идти в первый класс в совершенно новой для себя обстановке, с новыми людьми, с мамой, о которой я ему рассказывала, но лично они никогда не общались. Ребенок перед отъездом в Москву умолял меня: «Мама, борись за меня, не отдавай меня». Как я могу отступить, как?

В результате челнинка отказалась менять билеты, после чего между женщинами и начался разлад. Татьяна привезла Максима в Москву в назначенный день, встретили ее полицейские и представители опеки. В их присутствии Ольга забрала сына.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:

Жительница Татарстана родила 12-го ребенка в Аргентине (подробности)

Следите за актуальными новостями Татарстана, Марий Эл и Чувашии в наших сообществах в Одноклассниках и ВКонтакте, а также подписывайтесь на каналы КП-Казань в Яндекс.Дзен и Telegram