От IT-предпринимателя до благотворителя: как «продать» добро, не потеряв душу

Руководителем фандрайзинга стал Симан Тов Баазов — бывший IT-предприниматель, привлекший в свои стартапы миллионы долларов инвестиций. За короткое время он адаптировал венчурные подходы к благотворительности, что позволило фонду выйти на рекордные показатели по сборам.

Симан Тов Баазов в интервью «КП» рассказал о том, какие принципы привлечения денег работают на стыке бизнеса и добрых дел, чего на самом деле ищут состоявшиеся люди, делая крупные пожертвования, и почему иногда важно принимать помощь даже от тех, чьи мотивы кажутся неидеальными.

— Фонд SOLOMON.help объединяет топ-менеджеров и предпринимателей. Что, по вашим наблюдениям, мотивирует успешного человека делать крупные пожертвования сегодня?

— Часто думают, что всё дело в репутации, налоговых вычетах или статусе. Но мой опыт показывает — это лишь верхушка айсберга. Истинная причина в более глубоком, духовном созревании личности. Представьте разницу между ребёнком и взрослым: ребёнок счастлив, получая подарки, а взрослый испытывает настоящее удовлетворение, когда дарит. Когда предприниматель достигает серьёзного финансового успеха, купив лучший дом и машину, он часто сталкивается с кризисом смысла. Радость от потребления конечна. И тогда происходит трансформация: крупное пожертвование становится актом перехода от «берущего» к «дающему». Это признак зрелости.

— А что именно они обретают в этом процессе?

— Прежде всего, чувство нужности и востребованности. В бизнесе ты можешь быть эффективным, но заменяемым. А в благотворительности благодаря тебе ребёнок получает лечение или строится новый центр помощи. Это даёт ощущение, что твой успех имеет высшую цель. Во-вторых, для многих это форма духовного исцеления и «исправления». Путь к большому успеху редко бывает абсолютно гладким. Благотворительность становится способом восстановить внутренний баланс, принести в мир свет. И, конечно, это преодоление конечности бытия — желание оставить не просто наследство, которое можно потратить, а наследие, связанное с добрыми делами, которое останется навсегда. Наконец, это сообщество смысла — среда единомышленников, которые тоже перешли от этапа «накопления игрушек» к этапу «изменения мира».

— В бизнесе всё измеряется окупаемостью инвестиций (ROI). По каким метрикам вы оцениваете эффективность фандрайзинга? Можете назвать самый неожиданный способ привлечения средств, который сработал?

— Мой подход к инновациям может показаться неочевидным. Часто ждут яркой акции, но для меня самый инновационный способ — это скучная, жёсткая систематизация, как в IT-бизнесе. Мы полностью оцифровали и стандартизировали процессы: внедрили CRM-систему и маркетинговые воронки, отдел контроля качества, который оценивает работу команды, и даже геймификацию. Мы ежедневно фиксируем метрики и управляем процессом в реальном времени.

Но фандрайзинг не работает в вакууме. Поэтому мы создали насыщенный «продукт» — от 5 до 10 мероприятий каждый месяц. Это продуманная матрица: от бизнес-туров до закрытых культурных событий. Мы создаём среду, из которой не хочется уходить. И главная метрика для меня — не только деньги на счету, а то, насколько мы закрываем глубинные потребности человека: в смысле, качественных связях, решении личных вопросов, чувстве принадлежности к сообществу.

— Если ответить на вопрос про «неожиданный способ» одной фразой?

— Героизм отдельно взятых людей — это признак провала системы. Если кому-то приходится совершать подвиг, чтобы закрыть сбор, значит, механизм не сработал. Моя инновация — в создании такой системы, где результат достигается не подвигом, а качественной, ежедневной работой отлаженного механизма.

— Вы говорите, что работаете «не с кошельком, а с душой человека». Что это значит на практике? Приходилось ли отказываться от пожертвования, если понимали, что для донора это лишь формальность?

— Если коротко: нет, не отказываюсь. Но причина не в том, что «деньги не пахнут», а в глубоком понимании человеческой природы. Существует простая, но мудрая мысль: внутренние сомнения дающего не должны быть преградой для получающего помощь. Объективное добро — накормить голодного или вылечить ребёнка — имеет ценность само по себе.

Я верю, что действие очищает намерение. Даже если человек начинает жертвовать ради славы или «для галочки», сам процесс даяния постепенно меняет его. Доброе дело, как вода, точит камень эгоизма. Поэтому, принимая взнос, я даю человеку шанс. Сегодня он даёт ради аплодисментов, а завтра, увидев спасённую жизнь, почувствует что-то настоящее. Моя задача — стать проводником, который поможет этому жесту превратиться в глубокую потребность души.

— За год в фонде вы достигли лучших результатов. В чём был главный секрет? Можете поделиться правилами вашей методики?

— Мой «секрет» в парадоксе. Нужно разделить работу на две вселенные: Систему и Душу. Внутри команды фандрайзинг — это жёсткая рутина с ежедневными метриками, анализом, дисциплиной. Это завод, где нет места надежде на удачу. Но как только я выхожу на встречу, я наглухо закрываю дверь в этот мир цифр.

Главное правило: я иду на встречу не чтобы «взять», а чтобы «дать». От успешного человека всем что-то нужно: деньги, связи. Он в постоянной защите. Я прихожу с другой установкой: мне от тебя ничего не нужно, я здесь для тебя. Люди, даже самые успешные, часто глубоко ранены: проблемы в бизнесе, переживания за детей, одиночество. Я создаю для них пространство абсолютного принятия, где можно быть собой — слабым, сомневающимся.

— Чтобы вы посоветовали начинающим фандайзерам?

— Во-первых, убейте в себе «просителя». Идите к людям с позицией изобилия: «Я хочу поделиться с тобой возможностью сделать великое дело», а не «дай мне денег».

Во-вторых, слушайте 80% времени. Узнайте, что болит у человека, о чем он мечтает, чего боится. Станьте для него безопасным собеседником, а не продавцом.

В-третьих, полюбите рутину. За каждым душевным разговором должна стоять четкая система, которая не забудет позвонить, поздравить, отправить отчет и выполнить обещание. Искренность открывает двери, но только система удерживает их открытыми.