Премия Рунета-2020
Казань
+15°
Boom metrics
ЗДОРОВЬЕ21 апреля 2015 6:00

Главный онколог Татарстана: Мы можем делать то, что делают в лучших клиниках мира. Бесплатно

Рак - не приговор
Рак излечим!

Рак излечим!

Фото: Алексей ИСКАНДИРОВ

С этой мыслью каждый день проживают миллионы людей по всему миру. Кто-то ставит для себя точку в конце фразы, другой - знак вопроса. А в Татарстане настаивают на восклицательном знаке. Рак - не приговор! В этом мы убедились сами, беседуя с лучшими специалистами в уютной гостиной «КП».

Наша беседа с ведущими онкологами не только Татарстана, но и России началась... с анекдота из жизни. Главный онколог республики Рустам Хасанов вспомнил историю, как к нему пришел пациент 38 лет.

- Доктор, это страшно. У меня же рак! Как быть? Что делать? - сыпал вопросами явно впавший в панику мужчина.

- Поверьте, все самое страшное уже случилось 38 лет назад, - очень спокойным и уверенным голосом констатировал Хасанов.

- В смысле? - оторопел пациент.

- Вы тогда появились на свет. Что может быть страшнее, ведь впереди столько преград, столько испытаний, ежечасно вас могла сбить машина, вы могли умереть от несчастного случая... Да что угодно. Но вы же остались жить! Так вот рак - это лишь очередное, причем далеко не самое страшное и трудное испытание вашей жизни.

Доказать это нам и нашим читателям собрались в гостиной КП» сразу три специалиста с большой буквы: сам главный врач Республиканского клинического онкологического диспансера профессор Рустем Хасанов, заместитель главного врача по медицинской части, главный специалист Татарстана по паллиативной помощи Ильсур Шаймарданов и главный онколог Казани профессор Фоат Ахметзянов.

В ГОСТЯХ ХОРОШО, А ДОМА - ЛУЧШЕ

- Очень хочется начать с наболевшего вопроса, или, скорее, мифа. Именитые люди и звезды все время уезжают лечиться за рубеж. Мол, там врачи лучше, да и оснащение современное, не то что у нас... Взять ту же историю с Жанной Фриске. Как, по вашему мнению, можно ли рассчитывать на то, что российская и, в частности, татарстанская медицина могут помочь?

Р. Х.: Онкологической службе в ее современном состоянии в следующем году будет уже семьдесят лет, нашему диспансеру - пятьдесят. За все эти годы у нас наработан огромный опыт и накоплены знания в онкологии. Сегодня мир открыт, железного занавеса нет, все доказавшие свою эффективность практики, которые есть в мире, доступны и для нас. Иногда говорят «Вот, там лекарство есть!», но вы поймите, сегодня фармацевтические компании, как только появляется препарат, доказавший свою эффективность, тут же начинают продавать его не только, например, в Израиле, но и у нас. И даже в Бангладеш, если его там кто-то купит. Поэтому говорить, что там что-то есть, а здесь этого нет, неправильно.

У нас огромные возможности, но, к сожалению, не все об этом знают.

У нас огромные возможности, но, к сожалению, не все об этом знают.

Фото: Алексей ИСКАНДИРОВ

Наверное, когда из России едут за рубеж, это менталитет такой: десятилетиями, а может, и столетиями накапливавшееся чувство, будто там, где нас нет, лучше... Но с онкологией всё не так, и от такого стереотипа страдают не только россияне. Американцы едут лечиться в Индию, Китай, немцы ищут врачей в Сибири, а россияне думают, что им помогут в Израиле или Германии. Но результаты везде сопоставимы. Эта болезнь одинаково коварная в любой стране.

Она излечима, но на ранней стадии. А коварство онкологии заключается именно в том, что ранних симптомов нет, и зачастую болезнь выявляется в уже запущенном состоянии. Татарстанская онкология сделала в этом большой рывок: если буквально шесть лет назад ранние формы злокачественного новообразования мы выявляли в 46 процентах случаев, сегодня это 57,8 процента, и 80 процентов этих пациентов можно вылечить. С другой стороны, медицина очень зависима от других отраслей экономики, промышленности. В России финансирование здравоохранения значительно ниже, чем в ведущих странах мира, - в несколько раз, это официальная статистика, а результаты сопоставимы.

Ф.А.: За рубежом такой системы онкологической службы, как у нас, нет. Там больными занимаются по отдельности хирурги, кардиологи, а лечение онкологических больных должно проводиться системно, всеми вместе. Посмотреть хотя бы на цифры: у них ведь результаты лечения не лучше. Например, в Германии рак желудка имеет 14-процентную выживаемость, а в Казани - 42 процента! Тем, кто собирается куда-то ехать, я обычно напоминаю татарскую пословицу: «За рекой Белой за одного волка дают корову»... Эти люди к нам возвращаются недолеченными, и мы знаем, что многим можно было помочь. Там есть установка по объему операции, а у нас нет таких ограничений. После нее они проходят химио- или лучевую терапию, а мы знаем, что это не поможет. По сути дела это выкачивание денег.

Р.Х.: Мы постоянно видим такие случаи, они не единичные. Наши пациенты остаются нашими пожизненно. Мы же не зря называемся диспансером, мы наблюдаем за ними на протяжении всей жизни с момента постановки диагноза. Вызываем их, либо пациенты сами к нам приезжают на повторные консультации, диагностику. Если болезнь возвращается, мы ее локализуем и вновь возвращаемся к лечению. Толку в том, чтобы просто поехать в другую страну, полечиться и вернуться, мало. Об уровне нашей медицины говорит и тот факт, что в прошлом году в Татарстане прошел Съезд онкологов и радиологов стран СНГ и Евразии. Сегодня во многом российская хирургия в онкологии выстроена благодаря казанским медикам. Мы гордимся тем, что можем делать то, что делают в лучших клиниках мира. Причем бесплатно.

Дети не должны умирать и в Татарстане делают все возможное, чтобы вылечить самых маленьких больных онкологией.

Дети не должны умирать и в Татарстане делают все возможное, чтобы вылечить самых маленьких больных онкологией.

Фото: Архив "КП"

ПЕРВЫЕ - В ПОСЛЕДНЕМ

- Если мы не ошибаемся, то ведь в Казани первыми в мире открыли отделение паллиативной медицины?

Р.Х.: Да, в 1993 году. Сейчас оно реорганизовано в круглосуточную выездную паллиативную службу. Это уникальная служба, и благодаря ей в Казани, при относительно высокой заболеваемости, не чувствуется социальной напряженности, ведь наши пациенты живут достаточно долго, даже в запущенных случаях.

- Не могли бы вы более подробно объяснить, кто может обратиться в службу, как она поддерживает пациентов?

И.Ш.: Вы правы. Многим термин «паллиативная медицина» остается непонятным, хотя он существует довольно давно - еще наши учителя рассказывали о том, что есть паллиативные операции. Надо понимать, что этот вид медицины позволяет улучшить качество жизни пациентов и их семей. Хоть полностью вылечить пациента уже нельзя, но можно продлить его жизнь, снять боль, а также оказать психологическую помощь. В 2011 году вышел федеральный закон, который паллиативную помощь поставил в один ряд с остальными видами медицинской помощи. Но пока ни в одном городе России не смогли организовать круглосуточную паллиативную службу, в отличие от Казани. С самого начала наша служба представляла собой две бригады, потом три, а сегодня это уже четыре круглосуточные бригады и три дневные. Из этих семи три - врачебные. 24 часа пациенты, стоящие у нас на учете, могут обращаться в нашу службу и получать оперативную помощь.

Р.Х.: Кстати, мы одни из первых в стране начали проводить обучение по паллиативной медицине, а теперь еще не только в онкологии, но и во всех специальностях.

Рак излечим!

Рак излечим!

Фото: Алексей ИСКАНДИРОВ

НЕ ПРОШЕЛ ДИСПАНСЕРИЗАЦИЮ - НЕТ ПОЛИСА!

- Прежде всего, как мы понимаем, и молодые врачи, и онкологи со стажем делают ставку на раннюю диагностику? Ведь именно от этого зависит и спасение человека. Насколько известно, Татарстан достигает хороших результатов в диагностике?

Р.Х.: Да, в лечении важна ранняя диагностика заболевания, на которую работает диспансеризация. Наше учреждение уникально и в этом плане: мы не сказали, что диспансеризация - это не наша война, а дело общей лечебной сети. В 2013 году, когда диспансеризация только стартовала, мы выявляли при обследовании населения 0,14 процента онкологических больных. Но через год, когда появилась поддержка Министерства здравоохранения и были внедрены наши стандарты диспансеризации, мы получили совсем другие результаты - 0,24 процента и львиная доля выявленных больных (74 процента) в ранних стадиях.

Нам готовы помогать и крупные предприятия. Руководство просит нас организовать диспансеризацию своих сотрудников, понимая, что могут быть затраты на лечение. Казалось бы, не выйди они с такой инициативой - человек сам бы мог еще долгое время не знать о заболевании - ведь рак на ранних стадиях, как правило, протекает бессимптомно. Но руководители объясняют свою позицию просто: эти люди - мастера с большой буквы, их нельзя терять. Лучше их вылечить на ранней стадии, чем искать им замену, зная, что равноценной никогда не будет...

Именно поэтому мы обращаемся ко всем: если вы хотите жить долго, то каждый год проходите диспансеризацию. Вообще, по моему мнению, нужно сделать эту процедуру обязательной. И, к примеру, не выдавать без нее полис медицинского страхования или ввести штрафы денежные. Если человек не дорожит своим здоровьем, то надо заставить его ценить свою жизнь!

Вообще, мне очень нравится принцип стратегии «Татарстан-2030». Значительное место в этой стратегии занимает Человек. Это первый документ, целиком и полностью направленный на Человека, - руководство уделяет внимание в стратегии и продолжительности жизни, и мерам профилактики заболеваемости и выявления болезней на более ранних стадиях. Это, безусловно, вселяет в нас, онкологов, еще большую надежду в победу над онкологическими заболеваниями.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ

В ближайшие три года Татарстан может решить проблему СПИДа

Справиться с болезнью поможет самая обычная диагностика и контроль больных. Тесты в республике сдают повсеместно и, в результате, удается находить больных в максимально сжатые сроки. Премьер-министр Татарстана Ильдар Халиков подтвердил это реальными данными статистики. Оказывается, каждый третий татарстанец проходит тестирование на ВИЧ, и это больше, чем в среднем по России. Соответственно, выявляемость в республике выше, и терапия начинается куда лучше (подробности)

В Татарстане готовы лечить больных стволовыми клетками

Дело за малым - добиться разрешения. И этим как раз занимается сегодня Вероника Скворцова - через два-три года она обещает снять запрет, который выведет исследования на новый уровень (подробности)